Olrs.ru / Конкурс
КОНКУРС

Регистрация

Логин

Пароль

забыли пароль ?










---






Карабушки. 4 часть

1. Новое.

Вроде знаешь и не знаешь, о чём писать. Я немного отвык вести дневник, всё лето я его не вёл, было не до этого, хотя тогда было о чём писать. Нет, событий тоже было немного, но ощущений от этих маленьких событий - уйма. Хотя эти ощущения и сейчас никуда не делись, просто я их хочу обходить стороной. Хочу доказать себе, что моя жизнь и без этого имеет какой-то смысл, что я могу что-то, хотя я никогда не хотел (и не хочу) такое себе доказывать, уровень стремлений у меня на нуле. Моя мама говорит, что не узнает меня, что в детстве я был таким целеустремлённым и активным мальчиком (я такого не помню), и куда это делось, спрашивает она меня.

Полгода я сидел без работы, никуда не выходил, и мама через свою знакомую нашла мне работу. Она говорит, ей было очень стыдно за меня просить, ведь я подавал такие большие надежды в детстве, хорошо учился и всё такое. Работа не пыльная, как говорит мой папа, не очень сложная. Работа продавцом в маленьком канцелярском магазине недалеко от моего дома, где-то в двух кварталов от него. Я работаю там не один, у меня есть напарник, точнее напарница, моя старая знакомая, Дарлен Банч. Я раньше иногда встречал её в городе, но никогда с ней не общался, как и со своими старыми друзьями, Банчами, её братьями. На удивление от старой Дарлен ничего не осталось, она уже не такая вредина, как раньше. Хорошая девушка, даже красивая (по общепринятым меркам), встречается с тренером волебольной команды; Зак его кажется зовут. Я его каждый вечер вижу, он её встречает после работы. У него есть маленькая дочка от первого брака, и наколка на правой руке в виде стилизованной буквы "А"; не знаю, что это означает для него, но я каждый раз обращаю на это внимание.

Сегодня у меня выходной, и я сижу в своей комнате. В ней недавно сделали ремонт, перекрасили стены, и сменили мою детскую кровать на взрослую, неудобную, с ортопедическим матрасом. Мне на ней практически ничего не снится. Снится, но не то. Я часто думаю, чем бы мне заняться в свободное от работы время, но пока я ничего не придумал, у меня нет никаких увлечений. В детстве у меня был телескоп, и много энциклопедий по астрономии (они и сейчас у меня есть), но серьёзно я этим не занимался, просто смотрел картинки в энциклопедиях и всё, а телескоп использовал только для того, чтобы подглядывать за соседями. Нет, я ничего такого там не высматривал, мне и сейчас это не очень интересно, просто было интересно посмотреть, как живут другие. Я даже придумывал им диалоги. Но потом телескоп пришлось продать (я уже не помню, почему), и я остался один. А потом была зима, 1 декабря.

2. Порез.

Сегодня случайно порезал руку канцелярским ножом. Сколько было крови, как будто какую-то жизневажную артерию задел. Все так испугались, скорую хотели вызвать. А я просто смотрел как течёт моя кровь, было так спокойно. Все суетятся вокруг, а ты такой стоишь с глупой улыбкой и ничего не делаешь. Тогда я впервые задумался, сколько во мне крови. Где-то я читал, что этого хватит, чтобы проложить путь до Луны. Смешно. Это какая-то глупая энциклопедия, или это я что-то перепутал.

Интересно, кто-нибудь расстроился бы, если бы я умер (я не имею ввиду родных, они понятное дело), вот сейчас бы потерял всю имеющуюся у себя кровь, побледнел и свалился бы в обморок, ударился головой о кафельный пол и получил сотрясение мозга. Кто-нибудь пришёл бы ко мне на могилку не только потому, что он мой родственник? И что бы обо мне говорили? Какой я был человек?

Так же часто бывает, вот умирает человек, и всё. Как будто его и не было. Хотя это, наверное, не так. Я же не знаю, что чувствуют те, кто его знал. Может для них ничего не меняется, т.е. меняется, но не память о нём. Может они даже его не причисляют к умершим; просто его сейчас нет с нами, думают они. Конечно, они не думают, что он завтра вернётся, но всё же они его не забывают, хочется в это верить. Нужно быть хорошим человеком, чтобы о тебе помнили (хотя бы для одного человека). А ещё есть люди, о которых помнишь всегда, и не важно, умерли они или живы (хотя это, конечно, важно).

3. Без света.

В два тридцать дня по всему городу выключили электричество. У нас на работе не было окон, поэтому у нас стало очень темно, так что мы не могли работать некоторое время. Пока глаза привыкали к темноте, мы молчали. Почему-то никто не догадался выйти на улицу, или открыть дверь, так чтобы в помещение проникал свет. Дарлен только возмутилась, что никого не предупредили, и не сказали, сколько по времени всё это будет длиться. Я только улыбнулся в темноте, и присел на стул около витрины.

- Твой парень, Зак, не слишком старый для тебя? - зачем то спросил я. Лучше бы я ничего не говорил.

- Нет, а что? - удивилась Дарлен.

- Да так, - сам не зная, чего это я.

- У тебя есть девушка?

- Есть, - соврал я. В последнее время я всем, кто не очень хорошо меня знает, говорил, что у меня есть девушка. Это вошло в привычку.

- Что-то я её никогда не видела, - Дарлен меня подловила. Женщин трудно провести. Хотя мне кажется, что и другие мне не очень то и верили. По мне как-то не скажешь, что у меня кто-то есть. Даже друзья.

Мне неловко было врать про это, но другое мне почему-то язык не поворачивался говорить, как будто я предаю кого-то, говоря другим, что моё сердце свободно. Я же не мог сказать, у меня нет девушки, но моё сердце занято, и я вас не полюблю, и не надо меня знакомить с другими. Хотя, почему бы и нет? Это было бы честно.

- Морган, почему ты такой? - неожиданно спросила Дарлен, приблизившись ко мне на стуле. Я сначала не понял, что она имеет ввиду. Надо было спросить: "какой?", а я лишь отодвинулся от неё подальше. Инстинктивно, пожалуй. Я не хотел, чтобы что-то происходило здесь такое, в темноте.

- А ты мне нравился, знаешь?

- Зачем это всё? - спросил я. Мне хотелось, чтобы поскорее включили электричество, или кто-нибудь пришёл за карандашами или за ластиком, какой-нибудь малыш, идущий из школы домой. В детстве я любил канцелярские магазины, мне нравилось рассматривать тетради, блокноты; если бы у меня было больше карманных денег, я бы скупил их все.

- Твоя мама хотела бы, чтобы мы были вместе. Она поэтому тебя сюда и устроила. Я очень смеялась, когда об этом узнала. Ты мне очень нравился раньше. А сейчас мне нравятся совсем другие мужчины, такие, как Зак, взрослые, уверенные в себе. Не мальчики, понимаешь?

Я сказал, что понимаю, и вздохнул с облегчением. Но через некоторое время, когда включили свет и мы стали делать вид, что никакого разговора между нами не было, тогда почему-то стало грустно. Мне стало грустно. Не то чтобы я расстроился, что я больше не нравлюсь Дарлен. Нет, тут я даже обрадовался. Просто я задумался, а могу ли я, вообще, кому-то нравится. И если так бывает, что можно разонравится человеку спустя определённое время, что детские привязанности могут исчезать, и когда ты взрослеешь тебя начинают нравятся другие люди, совсем другие люди. И что если всё это правда, и это только я такой дурак не могу отвыкнуть от старого. И когда человек не хочет быть с тобой не то чтобы на одной улице, а даже на одном материке, то это уж наверняка, что он тебя разлюбил.

4. Учёный.

Мой папа разлюбил "затерянную на острове", больше он этот сериал смотреть не может, так он и говорит, тошнит уже. Я должен радоваться, теперь нам не придётся каждый вечер смотреть этот глупый сериал, но я не могу радоваться. Всё это как-то печально. Для меня. Кажется, мне что-то хотят сказать этим. Уже во второй раз. Новый любимый папин сериал называется "во власти неизвестного", по мне так это ужасное название, просто нет слов. Там нет красивых полуобнажённых женщин, там есть учёный по имени Фрэнк Стивенсон, который занимается уфологией. Я даже как-то скучаю по "затерянной", там как-то всё проще, хотя я не люблю такого рода сериалы. Я, вообще, не люблю сериалы, там всё очень затянуто и растянуто, а самое главное - бессмысленно, ведь с первой серии уже понятно, что будет дальше, точнее, что дальше не будет ничего интересного. Тут мы с мамой похожи, она терпеть не может сериалы. Ей надо сразу в течение часа узнать, что будет дальше, а не ожидать каждый день новую серию. Поэтому она ещё не любит детективы, ей просто терпения не хватает досмотреть всё это до конца. А ещё она не любит, когда что-то от неё скрывают, или молчат, или не могут в чём-то признаться. Со мной это бесполезно, мама уже давно поняла, что от меня ничего не узнать, но на папе это у неё неплохо получается. Мне кажется, она видит каждый его шаг, и знает, что он думает.

Так вот этот Фрэнк Стивенсон каждый день встречается с контактёрами и берёт у них интервью. А дома его ждёт маленький йоркширский терьер по кличке "Флоппи", который всё время грызёт его любимый диван, доставшийся ему от деда. Стивенсон не женат, и никогда не был, он клинически боится женщин. Папа всегда так смеётся, когда этот бедный учёный случайно встречает женщин, это прям его любимые сцены. А я вот в такие моменты представляю себя через много лет. И это не смешно. У меня будет собака, правда не йоркширский терьер (не люблю маленьких собачек), и кот (не знаю, почему). Кота будут звать "Эйнштейн", а собаку - "Друг", просто "Друг". И буду я жить с Эйнштейном и другом. У меня будет пара знакомых по работе (магазин игрушек), но никто из них не будет знать, где я живу, даже начальник. Потому что жить я буду в бункере. Я буду работать на правительство (в свободное время от основной работы), я буду собирать досье на инопланетян, прикидывающихся людьми. А ещё у меня будет летающий автомобиль. И сейчас мне двадцать лет.

5. От Миры.

- Привет, братишка. Ты как?

- Привет. Всё хорошо. Ты как?

- Паркера переводят в Вашингтон.

- Повышение по службе?

- Да, что-то вроде этого.

- Ты не рада?

- Нет, рада. У тебя как дела?

- Работаю.

- Нравится?

- Да. Мира, всегда хотел тебя спросить.

- Спрашивай.

- Ну ты, когда поехала за Паркером.. Как всё было?

- Я приехала не в тот город. И меня сбила машина. Неделю была в коме.

- Но как?

- Я стала с Паркером?

- Да.

- Когда я пришла в себя, я позвонила ему.

- Почему он тогда уехал?

- Она оставила тебе телефон?

- Нет.

- Морган, мне очень жаль.

- Он тебя любит?

- Хочешь, я приеду? Во вторник.

- Пока, Мира.

6. Четверг.

Каждый четверг я хожу на пляж, и не важно идёт дождь или снег. Не знаю, почему именно четверг. Может потому что я не работаю в этот день. Я не работаю по четвергам, вот такое у меня правило (да, нет, просто у меня смены так стоят). Сегодня холодно на улице, приходится надевать шапку, она мне нравится, я её выбрал сам (моей маме она не нравится). На ней изображён олень, и снежинки, вышитые почему-то коричневыми нитками. В ней тепло, даже если ты в одном свитере и в летних кроссовках. Я ношу летние кроссовки, потому что я носил их летом. Один кроссовок остался без шнурка, он остался в доме напротив, зацепился за какой-то гвоздь и навсегда остался там.

На пляже я собираю пустые бутылки (в четверг людей там практически не бывает). Выбираю самую лучшую, ну которая не разбитая более менее, достаю из рюкзака свой старый блокнот (ещё со школы), ручку с красными чернилами, сажусь на бревно и начинаю писать письмо.

"Привет, А.

Сегодня 24 сентября, почти зима. Ещё 61 день и 6 дней и будет совсем зима. Я знаю, у русских это любимое время года. У вас, наверное, уже идёт снег. А у нас снег будет только на рождество. У тебя так бывало: ты уже получила подарок, а всё равно на другое утро бежишь посмотреть под ёлку, нет ли там ещё чего-нибудь, какого-нибудь второго подарка для тебя. У меня так постоянно.

Это уже не первое письмо, которое ты не получишь. Не уверен, что это было бы возможно, чтобы они доходили до тебя (я плохо разбираюсь в географии; я даже не знаю, какой океан у нас общий, но я обещаю, на днях я это узнаю).

М."

Я запечатываю бутылку с письмом пробкой, и бросаю её в море.

7. Серо-зелёные.

Летом две недели у меня была бессоница, это уже после того случая (или из-за него). Я всё никак не мог уснуть, всё думал, думал (прямо с ума сходил; но мне кажется, что я это продолжаю делать), но это не важно, короче, я снова их видел. Тогда летом один раз, но тогда не считается, и вот совсем недавно. Они вовсе не разноцветные, как раньше; они серые и зелёные, и не светятся, они матовые. По размеру напоминают ёлочные шары средних размеров (примерно, как апельсины). Я что-то такое читал в интернете, но они не совсем подходят под описания очевидцев (там это какие-то огненные шары, шаровые молнии). Они пищали, как и тогда, но как-то не так, противно и громко, словно сверлят у тебя в голове. Больше они не появлялись, но может быть, что что-то изменилось, тогда и одного раза хватило. Честно, я не очень-то хочу читать чужие мысли (а чьи мысли я хочу прочитать, то того человека здесь нет). А может это какие-нибудь другие карабушки, и они дают совсем другие способности, например, перемещаться в пространстве и времени. Было бы неплохо. Хотя, я всё равно не знаю её адрес.

8. С Мирой.

Во вторник приехала Мира, как и обещала. Был совместный ужин, семейные разговоры, мамины расспросы, как Мира живёт, как Паркер, и скоро ли будут внуки. Почему Паркер не приехал, и когда они будут приезжать вдвоём, и почему так редко приезжают, только раз в год. Не случилось ли чего, всё ли хорошо, и не ссорится ли Мира с мужем. И что не нужно с ним ссориться, лучше во всём ему уступать, и быть примерной женой. Когда всё это закончилось, Мира схватила меня за руку и увела в свою бывшую комнату. Она запрыгнула на свою старую кровать, тяжело вздохнула, и жестом попросила меня сесть. Она немного изменилась, глаза какие-то другие стали, серьёзнее что-ли. Похудела немного.

- Я тебе не всё рассказала. Не знаю, можно ли такое рассказывать своему младшему брату, - Мира запнулась, а я как-то расстерялся сначала, не понял сразу, о чём она.

- Когда он приехал за мной в больницу, он не хотел насовсем меня к себе забирать, а только до того момента, когда я полностью восстановлюсь. Он не хотел чувствовать себя виноватым перед моими родственниками. Он поселил меня в соседней комнате, ухаживал за мной, как за больной. Только ты это не рассказывай родителям, или кому-нибудь ещё. Не хочу, чтобы это кто-нибудь знал, кроме тебя, - Мира остановилась, прилегла на кровать.

- Я никому не расскажу, - сказал я. Только я не знал, хотел ли я это всё знать. Мира и Паркер были для меня примером чего-то особенного, и я не хотел бы, чтобы это представление так быстро и неожиданно разрушилось, всего в какое-то мгновение. Но я молчал, и Мира продолжала.

- Так вот за эту неделю, пока я жила у него, я придумала план, как остаться, - Мира снова замолчала. Я должен был что-то сказать, как-нибудь подбодрить её. Но ничего не приходило в голову, со мной никто никогда не говорил на серьёзные темы. Я не знал, как реагировать на её слова, на её признание. И я подсел к ней, и взял её за руку; она сжала мою в ответ, обняла меня и заплакала. Дальше она не стала рассказывать, не могла.

- Когда я видел её в последний раз, я не знал, что в последний. Было всё так хорошо, вроде бы. Я впервые целовался с девушкой, казался себе таким смелым, отчаянным. Радовался, что добился своего. А потом на следующий день, когда я пришёл к ней (всего несколько часов каких-то прошло), её уже не было. Мисс Дуайт сказала, что она уехала.

9. Карабушки.

У меня сегодня день рождения. Сейчас день на исходе, через пять часов будет уже другой день. Мама подарила мне новые тёплые кроссовки, которые я всегда хотел (самые дорогие в том новом магазине на окраине города; настоящие, не подделка). Правда я их хотел, когда ещё учился в школе, то тогда у нас таких не было. Они очень хорошие, какими только могут быть кроссовки. Белые с синим. Я очень рад. Я их прячу под кровать до лучших времён, на работу я всё равно пойду в старых. А папа подарил мне книжку (только сейчас я их совсем не читаю). Хорошая книжка, я её ставлю на полку.
Почему я больше не могу читать книги? Я же так любил их читать. Я достаю из под кровати новые кроссовки, ещё раз смотрю на них, и запихиваю их обратно.

Потом прилетают они, зелёно-серые ёлочные шары. Я хочу уснуть, уже без пятнадцати двенадцать, и я выхожу из себя.

- Ну чего вы прилетаете? Что вы, вообще, такое? - кричу я на них, не ожидая от них никакого ответа. Просто мне очень хочется, чтобы меня услышали, и пришли в мою комнату, и я бы убедился, что я не схожу с ума (или схожу).

Никто не приходит, и я падаю в отчаянии на пол, и закрываю глаза руками (может так они исчезнут). Но тут я начинаю что-то слышать бессвязное в своей голове, какие-то шумы, которые постепенно превращаются в текст: "Мор-ган. При-вет. При-вет. Всё хо-ро-шо. Ты. Ты. Ты. Пока". И ещё что-то, что я не очень понимаю, на другом языке что-ли.

Когда я открываю глаза, они вылетают в окно.

10. Снег и бумага.

Сегодня выпал первый снег, прямо на пляже. Всю дорогу его не было, а как я пришёл туда, он появился, неживой какой-то, ненастоящий. Я смог словить его рукой, и он не таял. Потом до меня дошло, что это бумага. Ну и ладно. Я пошёл за бутылками; сегодня, как назло, их трудно было найти (кто-то успел прибрать пляж до моего прихода). Пришлось идти в ларёк за пивом, но я взял минералку (от неё лечге отходит обёртка).

"Привет, А.

Сегодня 1 октября, и это последнее письмо, которое я тебе пишу. Я так и не узнал, какой океан у нас общий (похоже, что никакой). Я думаю, мне не стоит больше тебе писать, так как это всё плохо сказывается на моём психическом состоянии. Тебя уже три месяца нет в моём городе, и я не знаю, нужно ли считать и дальше эти дни. Я немного злюсь на тебя, и не могу пока тебе искренне пожелать всего хорошего и наилучшего, как пишут в поздравительных открытках. Я не прощаюсь, ты не дала мне это сделать. Но если ты захочешь когда-нибудь вернуться, пожалуйста, объясни мне по-понятнее, что ты не хочешь со мной общаться (я не буду, спрашивать, почему, обещаю). Всё-таки всё это очень странно.

Твой Морган"

На обратном пути я заметил съёмочную группу, они что-то снимали на пляже, похоже, какой-то фильм. Они, кажется, махали мне рукой, что-то кричали, когда я уходил. Но я не остановился, свернул за ближайщий дом, и пошёл к себе домой. Наверное, я им испортил какой-то кадр. Снег - их рук дело, я это потом понял.

11. Папина история.

Всегда хотел узнать у отца, как он познакомился с моей мамой. Раньше я как-то стеснялся об этом спрашивать, и боялся (вдруг пойдут разговоры: "а наш Морган, кажется, влюбился" и всё такое), а сейчас я боюсь что-то узнавать (ещё окажется что-то наподобие Миры и Паркера, или того хуже). Если бы я знал, наверняка, что папа придумает красивую историю, в которую я смогу поверить, я бы обязательно у него спросил про это, не боясь разочароваться в понятии "любовь", но так я на распутии, я бы и рад окончательно бросить эту любовную веру, но без неё я совсем зачахну (у меня просто нет выбора). Буду надеяться на что-то хорошоее, хотя бы у других людей (хотя бы в фантазиях; хотя мне думается, что фантазировать я скоро брошу).

Так и быть, я поймал отца в коридоре, и прямо в лоб спросил его: "Как ты познакомился с мамой?", (я скоро стану учёным с такими экспериментами). Отец замялся, заулыбался как-то глупо, мол, чего это ты, такое спрашивать с утра. Я думал он скажет: "давай потом, не сегодня, когда-нибудь в следующей жизни"; но нет, он мне ответил.

- Я очень долго за ней ухаживал, три года. Ходил за ней по пятам, глупости там всякие делал. А познакомился я с ней в кафе. Даяну пригласил какой-то парень, которого она очень любила, и не пришёл, а я там с друзьями был; пригласили её за наш столик, разговорились, обменялись телефонами, я её проводил до дома. А потом началось: на звонки не отвечает, поджидаю её у её дома, а она проходит мимо, не здороваясь. Я прям обязан был её завоевать. Если бы она сразу сдалась, я бы тоже сдался. Но кстати бывает и обратное, если не можешь завоевать девушку, делай, как она, игнорируй её. Девушки тоже те ещё хищницы, с ними такое тоже срабатывает.

- Ты её любил? - опять я за своё. Мне не очень понравилась его история.

- Ну, конечно, Морган. Это и есть любовь.

- А она тебя? - я хотел спросить не это, но решил закончить начатое.

- Ну ты же видишь, она со мной, у нас дети, семья.

- Это и есть любовь? - я хотел усомниться, но не там поставил вопрос.

- Да, Морган. А почему тебя это так интересует? Влюбился?

- Нет, просто так. Для истории.

12. Сны.

Задаюсь себе вопросом: "что такое любовь", уже вторую неделю думаю над этим. Стали сниться странные сны: незнакомая обстановка, вокзалы (хотя я на них никогда не был), города с высоты птичьего полёта, необычные памятники, снег. Я в медвежьей шапке бегу по мостовой, а с воздуха стреляют из пушек, мост рушится позади меня, я падаю вниз, внизу лёд, а подо льдом рыбы, золотые рыбы.

Вчера приснилось: я на танке (Т-34) еду по своему городу и давлю всех людей, отца, сестру. Зака, парня Дарлен; от него остаётся только рука, на которой татуировка в виде буквы "А". Проезжаю мимо вывески: "Ломай лёд, плавай!", врезаюсь в дерево, просыпаюсь.

Ложусь спать в пять часов утра: ничего не снится. Иду на работу в полусонном состоянии, сплю на ходу. С закрытыми глазами что-то вижу: чью-то кухню, чайник, кипящий на плите, кричат: "Люба, Люба!" и дальше что-то ещё , но я не понимаю (я и Любу-то не понимаю). Мои глаза закрываются и открываются (там я тоже почти сплю), сажусь на стул, он шатается, залезаю на него с ногами, падаю с него, больно. Кричат с коридора: "Аня, Аня!", я открываю глаза во второй раз, всё исчезает.

Останавливаюсь на переходе, смотрю на часы (оказывается, я опаздываю на работу), закрываю глаза, пытаюсь всё это снова воспроизвести, не получается. Вижу только разноцветные мушки перед глазами, и никакой кухни. На работе всё как обычно. Дарлен тоже опаздала.

13. Анна, Анна, Анна.

Сегодня показывали кино про Анну Нильсон, первую вертолётчицу на юго-западе. Не люблю исторические фильмы, и про Анну Нильсон я раньше ничего не слышал (не уверен, что она существовала в действительности). Потом мама целый час рассказывала про новый магазин на сорок третьей улице, "Энни и ко" - так он, кажется, называется (хотя нет, не кажется, мама раз двадцать повторила его название). А папа сегодня встретил свою старую знакомую, Анну Смит, как раз в том новом магазине, о котором рассказывала мама. Мама тоже о ней кое-чего рассказала, она их общая знакомая (но я это не слушал). Потом я решил пойти погулять, мне надоели эти разговоры, и вечно не умолкающий телевизор.

Я придумал прогуляться до парка. Пешком. На двадцать второй минуте меня обогнала маленькая девочка на велосипеде, она оглушительно проехала мимо меня, изо всех сил нажимая на гудок. Не успел я прийти в себя, как взади меня послышалось: "Анна, стой! Я не успеваю". Это маленький мальчик пытался догнать ту девочку, Анну.

Наконец я дошёл до парка, уже прилично взвинченный. Я решил провести эксперимент: я подошёл к первой попавшейся девочке, слезшей с качелей, и спросил у неё её имя. Девочка чего-то испугалась и заревела, тут же прибежала её мама и стала её успокаивать: "Энни, Энни, ну не плачь, ты уже большая девочка, а большие девочки не плачут". Потом она, конечно, сделала мне замечание, мол, что пугаешь детей, уже взрослый такой. Я извинился, покраснев, и как можно быстрее удалился оттуда (ещё мне не хватало пугать детей). Дальше я шёл, стараясь не прислушиваться к именам.

Дальше пошли вывески и проезжащие машины с рекламой: "Аннет - лучшая американская мебель", "Аня в стране чудес" в нашем театре, "Энни и ко" - тот магазин, "Ханна Херцен - качественная косметика из Германии", и ещё, наверное, что-то (я просто уже не мог смотреть на вывески).

Домой я пришёл усталый, и сразу лёг спать.

14. Эксперимент.

Я решил проверить одну вещь. Есть такая теория, доказательство которой поможет мне кое-что объяснить, возможно даже расстроит меня этим, но это нужно сделать, чтобы знать наверняка. Так вот, говорят, если заострить своё внимание на определённой цифре, и думать о ней постоянно, то через некоторое время (а может быть и сразу; всё зависит от твоей зацикленности на ней), ты будешь встречать её на каждом углу, на всех часах и во всех местах, где только могут быть цифры. Так я смогу объяснить своё видение и слышание имени "Анна".

Я выбираю цифру "12", может не самую редкую, но всё же это не одно число, и такое сочетание может встречаться не так уж и часто. Почему именно "12"? Потому что на ней легче всего зациклиться: двенадцать месяцев, двенадцать часов, и она делится на 2, на 3, на 4, на 6, и она мне нравится. Декабрь - двенадцатый месяц, а Анну я впервые увидел в декабре. Мой папа родился двенадцатого числа. Я родился двадцать четвёртого числа, а это два раза по двенадцать.

Я завёл специальный блокнот, в котором я буду указывать дату и частоту встречаемости данного числа. На эксперимент я выделил неделю (может этого, конечно, мало, но дольше я не вытяну). А ещё я стараюсь каждый день думать об этом числе (по возможности; к сожалению, иногда я об этом забываю). Я произношу его вслух. Рисую его, где можно. Считаю до двенадцати, перед тем, как лечь спать. Другого я ничего придумать не смог. Эксперимент получается сомнительный, но всё же.

Понедельник: встречался один раз, в двенадцать часов, когда я посмотрел на часы (на них было - 12:34).

Вторник: я смотрю на часы чуть ли не каждые полчаса (не специально, конечно). Видел один раз, вечером, на часах (22:12).

Среда: пять раз за один час слышал имя "Анна", число "12" не встречал совсем.

Четверг: пялился целый день на машинные номера, число "12" встречалось трижды, в разных комбинациях (112, 121 и 124). Показалось немного, что это даты: 1 декабря (опять о Анне).

Пятница: совсем нет; я даже забыл на некоторое время, какое я число выбрал. Сам с собой спорил, что это число "21".

Суббота: шестой день недели, две субботы и будет двенадцать. Чаще вижу числа "11" и "13".

Воскресенье: просил папу загадать число от 10 до 20, на десятый раз он загадал, наконец-то, число "12" (ты же двенадцатого числа родился, папа! но почему?!).

Итог: фактически теория не верна или эксперимент неудачный.

Надо что-то с этим делать (с Анной, я имею ввиду).

15. К мисс Дуайт.

Мисс Дуайт в последний раз я видел летом, в июне. Случайно я её не встречал, и не мог, наверно (я старался не смотреть на этот дом, что очень сложно, он прямо напротив моего дома). Надеюсь, я туда не приду, а там кто-то другой (такое один раз уже было). Папа смотрит из окна, начнутся расспросы, что я там забыл (лучше подожду немного, зайду попозже).

Почему бы мне всё не рассказать отцу? Он меня не поймёт? Он сейчас такой счастливый, как мама вернулась. Меня, вообще, кто-нибудь понимает в этой семье? Эй, парень, ты откуда? Ты, вообще, наш?! А я их понимаю?

Я - эгоистичное чудовище.

Папа отошёл от окна, пошёл смотреть "во власти неизвестного". Тук, тук, мисс Дуайт, к вам молодой детектив, Морган Фримен.

- Здравствуйте, мисс Дуайт, - слава Богу, это она.

- Морган?! Давно тебя не было видно, - мисс Дуайт заметно растерянна, что странно немного. Чего это она так удивилась, как будто я на другую планету уезжал, - Зайдёшь?

Я захожу. Внутри другая обстановка. Кажется, был небольшой ремонт. Всё обставленно, и совсем не пусто, как раньше. Мисс Дуайт жестом приглашает меня присесть на диван (диван тот же, что и был).

- Ты что-то хотел? - спрашивает меня мисс Дуайт. Тут я начинаю теряться.

Не знаю, как начать. "Анна тут уехал недавно, она ничего не оставляла, номер там телефона или адрес" - вертится в моей голове, слова перескакивают с места на место. Не могу правильно сформулировать фразу.

- Телефон Анны, - выдаю я. Коротко и ясно, и глупо.

- Странно, что ты раньше не пришёл, - мисс Дуайт улыбается, достаёт из под столика ручку и листок бумаги, - Только твои звонки дорого обойдутся, всё-таки другая страна.

Я не думал, что будет так всё просто. Шокирован, не сразу ухожу домой, сижу с бумажкой минут десять.

- Может быть, чаю? - мисс Дуайт ласково. Я рассеянно: "что?", потом вскакиваю с дивана, благодарю её, и ухожу домой, не попрощавшись. Хотя можно было ещё о многом её расспросить. "Почему Анна уехала, куда она уехала, навсегда ли она уехала, зачем она уехала?". Ладно, спрошу об этом потом. У ней самой.

16. Как я буду звонить.

Звонить буду в четверг, когда у меня выходной. Дома я звонить не могу, даже у себя в комнате; всё кажется, что меня подслушивают. Надо где-то набраться естественности и смелости, чтобы говорить спокойно (и чтобы, вообще, говорить). Даже теоретически не могу выстроить наш диалог, и что я буду говорить (что я буду говорить ей?!). "Привет, Анна, это Морган (или "Привет, это я"?). Мне мисс Дуайт дала твой телефон, вот я и позвонил". Нет, не то. А что если она бросит трубку, или не узнает, не поверит, что это я. Или не захочет со мной разговаривать. Что если она с таким трудом отделалась от меня, а я тут такой звоню. Прям, маньяк какой-то. Я бы ещё адрес её узнал, и к ней заявился.

Да я же к ней приставал тогда, если так подумать. Раздевал её почти. Целовал. Что она тогда говорила. Что не любит меня? Нет. Я не буду вечно тебя любить, сказала она. Да. Ты думал, я буду вечно тебя любить. Ну и что? Она и что не любит говорила, причём несколько раз. Я не люблю тебя, я не люблю тебя. А я такой: это неправда, ты и сейчас меня любишь. А она: такой умный, меня тошнит от тебя (хотя нет, такого она не говорила). А ещё она меня поцеловала. И сразу же убежала. Чего она убежала, и чего поцеловала, если потом убежала.

Позвоню просто так, и всё. Ответит так ответит, не ответит, так ещё раз позвоню. Если она считает меня придурком, то от моего звонка ничего не изменится, я ничего не теряю. Ох уж эти странные навязчивые мальчики из Америки! Может это она тогда через карабушек со мной связывалась? Морган, привет. Морган, пока. Это же было как раз тогда, когда я ей послал письмо в предпоследний раз. Телепатия?

17. Не отвечаю Мире.

- Морган, ты как? Может, это всё к лучшему, братишка. Ты не переживай.

- Морган, у тебя всё хорошо? Я волнуюсь.

- Почему ты не отвечаешь? Ты мне сейчас так нужен. Морган?

- Я сейчас не могу приехать, потом может быть.

- Паркер сказал, что не любит меня. Я ему сказала, что тоже.

- Мы уезжаем в Вашингтон, на месяц где-то. Пиши, если что. Я правда, не понимаю, почему ты мне больше не отвечаешь.

- Морган, у тебя всё хорошо?

Это, наверное, неправильно не отвечать родной сестре, но я пока не могу. Я очень её люблю. Мне страшно на такие темы с ней разговаривать. Потом я смогу, наверное, ей всё объяснить. Я мог бы ей рассказать про Анну, что добыл её телефон, но не хочу. Она бы, наверное, сказала, не делай этого, не порти себе жизнь, забывай. А как я забуду? Если я забуду, это уже буду не я.

- Морган, у нас будет ребёнок, а он меня не любит. Как я ему скажу?!

- Может быть, сбежать. Остаться в Вашингтоне. Я не хочу делать аборт.

- Я ему призналась. На бумажке написала, и положила ему в сумку, когда он уходил на работу.

- Он пришёл, сказал, что мы остаёмся в Вашингтоне. Его переводят в Вашингтонскую сборную, дают жильё. Я не поняла, знает он про ребёнка или нет.

- Сегодня вечером, он сказал, что если будет мальчик, назовём его Робертом.

- Морган, ну ответь хоть что-нибудь. Я так тебя люблю!

18. Первый звонок Анне.

Я на пляже, с телефоном. Четверг. Бумажка с номером, запоминаю наизусть. Глубоко вдыхаю, считаю до трёх, набираю номер. Гудки, протяжные. Ветер вырывает бумажку из моих рук, я намереваюсь бежать за ней, но тут:

- Да.

- Анна?

- Да.

- Привет. Это Морган.

- (молчание)

- Анна. Анна, ты здесь. Ничего не слышно. Анна.

- Я слушаю.

- Ты как?

- Хорошо.

- У тебя всё хорошо?

- Да. Мне некогда, мне нужно идти, - Анна бросает трубку.

Бумажка с номером тонет в море. Я нажимаю на повтор.

- (молчание)

- (молчание)

- Зачем ты мне звонишь.

- (молчание)

- Дурак, - Анна бросает трубку.

Я набираю ей сообщение. я люблю тебя. Отправляю, и иду домой.

19. Кино.

- Морган, про тебя тут кино показывают, - отец прямо с кухни, - Когда ты и успел, сынок?!

Я молча прохожу в свою комнату, не совсем понимая, что имеет ввиду отец. Я выжатый и убитый, сажусь на кровать. Воспроизвожу в своей голове её голос. Получается. Улыбаюсь.

Отец входит в мою комнату, я настораживаюсь. Говард садится на мою кровать, улыбается.

- Что ты там делал то, на пляже, а? - я понимаю, что отец не отстанет от меня сегодня.

- Кораблики что-ли пускал? - отец заговорщески. У него морщинки у глаз. Это, наверное, потому, что он много улыбается. Я смотрю на него, и тоже улыбаюсь. Я начинаю понимать, о чём он. Та съёмочная группа всё-таки меня засняла.

- Да, так, - отмахиваюсь я, - Глупости.

- Что ты опять придумал? - отец смеётся, - Ты когда маленький был, такие вещи выкидывал. Я ещё всё время удивлялся, откуда у нас такой выдумщик. Вы такие разные с Мирой всегда были. Помню, ты всех выброшенных игрушек с помоек домой тащил, мама всё ругалась из-за этого на меня. А ты их зашивал, стирал (как мог), имена им придумывал, и раздавал их соседям (точнее, подбрасывал их к ним). Правда, они потом всё также на помойке оказывались, но ты же этого не знал.

- Папа, я хочу кое-куда съездить.

- На море? - папа всё смеётся.

- Нет, в Россию. Как мне получить загран паспорт?

- Бог с тобой, сынок, какая Россия?! Вот будет у тебя отпуск, съездим с тобой во Флориду, отдохнём. Я специально отгулы возьму на работе. Будет весело!

- Мне уже двадцать один, я могу получить загран паспорт.

- Морган, всё хватит. Я иногда тебя совсем тебя не понимаю. У тебя очень странное чувство юмора.

- Папа, я серьёзно.

- Всё, Морган. Я пошёл смотреть сериал. И не отвлекай меня со своей Россией.

20. Сообщение.

- Анна, почему ты уехала, ничего мне не сказав? Я что-то не так понял? Я тебя обидел? (21:46, среда)

- Мне тяжело, я ничего не понимаю. Я - плохой? (23:43, среда)

- Прости меня, я не должен был так тогда себя вести. Я не знаю, что на меня нашло. Я ничего не понимал, мне казалось, что ты этого тоже хочешь. Ну это же нормально, Анна. Почему ты так? (15:51, четверг)

И ещё десяток таких сообщений. Скоро это всё выльется в огромное письмо, которое, возможно, никто не читает. Я уже не знаю, что писать. Пишу периодически, что люблю её, и всё. А что я ещё могу сказать? Пишу это и сразу стираю, чтобы никто не смог прочесть из домашних. Может, я больной? Техника никуда нас не приводит, никакого вам соединения двух реальностей. Никаких связей. Бросать бутылки с записками в море было продуктивнее. Почему они больше не прилетают, они бы мне на всё ответили.

- Анна.

- Анна.

- Анна.

- Я видел тебя. Ты упала со стула одним утром, там ещё на кухне кипел чайник, он был синего цвета, с цветочками. И с тобой живёт Люба (я выяснил, это русское имя). А ещё у нас общий океан атлантический. И я не знаю, что мне написать, чтобы ты мне ответила. Может то, что я умер? Что умру, если не напишешь?! Я не сумасшедший, я не сумасшедший, Анна, ты же знаешь. Помнишь, ты плавала зимой в море? Хочешь я тоже буду это делать? Я вышлю тебе фотоотчёт, как я это делаю. Хочешь?

- Не надо, Морган. Я уехала, потому что так нужно было. Я совсем на чуть-чуть приезжала, ты тут не причём. Я учусь, я сдаю экзамены. Я буду врачом, Морган. Я буду лечить людей. Это очень важно. И я не знаю, откуда ты узнал про наш чайник, и про то, как я упала со стула. Ты фокусник, Морган? Ты всегда был таким странным мальчиком. И не надо извинений, ты никогда не был виноват.
Категория: Рассказы Автор: Ольга Елезова нравится 0   Дата: 24:05:2019


Председатель ОЛРС А.Любченко г.Москва; уч.секретарь С.Гаврилович г.Гродно; лит.редактор-корректор Я.Курилова г.Севастополь; модераторы И.Дадаев г.Грозный, Н.Агафонова г.Москва; админ. сайта А.Вдовиченко. Первый уч.секретарь воссозданного ОЛРС Клеймёнова Р.Н. (1940-2011).

Проект является авторизированным сайтом Общества любителей русской словесности. Тел. +7 495 999-99-33; WhatsApp +7 926 111-11-11; 9999933@mail.ru. Конкурс вконтакте. Сайты региональной общественной организации ОЛРС: krovinka.ru, malek.ru, sverhu.ru