Olrs.ru / Конкурс
КОНКУРС

Регистрация

Логин

Пароль

забыли пароль ?




Конкурс №14 коротких рассказов и стихов
Все кроме любовной лирики. Текст ЗАГЛАвными буквами меняется программой на произвольный обычным шрифтом. Спасибо. Итоги 1 февраля 2019 г.











ШУБКА

- Ну что же ты, Ковалев?! Нечего жене ответить? Нечего? Конечно, нечего, если за 10 лет брака от тебя ничего не получила! - жена продолжала накручивать себя, а Ковалев, склонив голову над ужином, привычно не поднимал взгляда. Разговор этот, точнее, монолог, повторялся в их семье раз в три месяца.
“После того как она с подругами пообщается”, - вздохнул Ковалев.
- Да, Ковалев, нечего сказать! Потому что у других жены в золоте, два раза в год - за границу! Уж про шубы молчу! На работе сикушки двадцатилетние - и те в шубах! И заметь - им мужья подарили! А ты что? Скажи - ЧТО-ТЫ-МНЕ-ПО-ДА-РИЛ?! Где моя шуба?! - жены провизжала последние слова, и Ковалев с облегчением подумал – все, кончено, разрядка, погодя можно уже будет переключиться на успехи сына в школе и ужин.
- Я порой сама не знаю - почему с тобой живу все это время, - выдохнула жена. Ковалев оторвался от вермишельных переплетений в тарелке.
Голос Кати был спокойный, и тихий, и такой … грустный. Именно так - голос жены был печален, и Ковалев предугадывал, предвидел в вермишельных гексаграммах, что за всем этим последует плач, а он будет чувствовать себя виноватым. Не только за отсутствие шубы, но и за ранние морщины, и за много других, не менее плохих вещей в жизни жены…

- Послушай, Катенька, я…
- Нет, Ковалев! Нет! - взвизгнула жена и лупанула по столу полотенцем, сорванным с крючка. - Не буду я слушать! Десять лет слушала, ничего не услышала! Ничего, кроме лапши вот этой, - жена махнула рукой, и суп, а потом и тарелка слетели на брюки Ковалева.

В потемневших полосках ткани разлеглись вермишелинки, морковные кружочки и кубики. Жена испуганно и виновато смотрела на Ковалева, ожидая реакции. Такое у них случилось впервые. Бывали и скандалы, и плач, и долгие вымученные беседы, но вот броски посуды вместе с содержимым…
Ковалев сначала не знал, что сделать. Медленно, не торопясь, встал. Тарелка с коленей слетела на кухонный коврик (“в икее брали, 1490 рублей” - вспомнил Ковалев). Кружочки, кубики и гексаграммы из вермишелин разлеглись на ворсе ковра.

- Ты, Катя, охренела, - прочеканил Ковалев. - Больше… слов… нет.

Жена и сама, видимо, понимала, что перешла некую грань, после которой - тьма и неизвестность. Одними глазами, так и не двигаясь с места, она следила за движениями мужа. Ковалев повернулся и пошел к шкафу в комнате, по пути снимая рубашку.

Через пару минут Ковалев переоделся. Жена сидела у кухонного стола с пустыми глазами. Кося на нее взглядом, Ковалев обулся, открыл дверь и вышел в подъезд.

На улице он не разбирал пути. Катя, Катенька, его девочка, которую он десять лет назад встретил в кафе "Веселый Борджиа", превратилась… В кого же?

- В грымзу! – Ковалев вложил в свой рык все, что хотел высказать "виновнице торжества”. Встречная парочка шарахнулась. Парень глянул исподлобья, а девушка что-то пробормотала.
Ковалев проводил парочку взглядом. “Конечно, сейчас липнет. А годик пройдет и начнется - куда пошел, где был, зачем, почему. И самое противное – вечное “сделай то, сделай так, помоги сыну с уроками, где шуба, ты совсем неромантичный, как же это…”
Перебирая упреки, Ковалев оказался под вывеской “Суши-бар “Дракон”. Вспомнил, что не ужинал. Неплохо бы и выпить заодно.
В глубине зала, слева от входа, громко хохотали две женщины. “Над мужьями ржут, сучки”, - вздрогнул Ковалев. За стойкой девушка с красной лентой в черных крашеных волосах пялилась в телевизор, подвешенный в высоте.
“Чертов брак - начинаешь понимать, кто крашен, давно ли и где вообще это происходило”, подумал Ковалев, а вслух спросил:
- Водка есть?
- Есть. Хортица, Акдов, Ханская… - затараторила девушка, не отрываясь от телека над головой. Голос звучал устало и тускло, как и корни не прокрашенных волос.
- Самую простую. Сто… Нет… Двести, - сказал Ковалев. - Суши еще… Калифорния, что ли? Сок. Томатный.
- Напитки сразу?

Ковалев, в тон ее усталому голосу, так же устало кивнул - одними глазами. Давай, давай уже все. И сразу. И водку - в первую очередь, видишь же…

Напитки пошли легко. В тело ударила свинцовая волна, голова зашумела. Звуки из телевизора приятно струились по бару. И чего он раньше сюда не заходил?

Понятное дело - почему. Еще и спрашивает. Дома он сидел, Катеньку слушал, вот и не заходил.
Соседки по бару развязно начали требовать караоке. Девушка из-за стойки поморщилась, ответила, что караоке нет, а потом вновь уставилась в жидкокристаллическую панель.

- Девушки, а давайте… споем, - внезапно для себя предложил захмелевший Ковалев. - Просто так споем. Без всяких там караоке.

Дамы переглянулись, хихикнули. Одна, постарше, с карими, чуть мутными глазками гортанно произнесла:

- А присаживайтесь лучше к нам. Поближе познакомимся!
Ковалев опешил сперва, потом подумал, что, видно, за десять лет в браке на рынке знакомств произошли перемены, и так оно, похоже, и нужно. К тому же – дама приглашает, чего же отказываться.

- Тебя как зовут? - спросила женщина с карими глазами. На вид ей было лет сорок. Пальцы с бледными ногтями сжимали ножку бокала с красным вином. Направление взгляда чуть плыло, но все же включало в себя фигуру Ковалева.

- Ка… Ко… Ковалев, - выдохнул он, - А вас?
- Фу какой, - в притворной обиде затрепетала кареглазая, - на «вы» обзывается. Что я тебе - мама? Давай уж на брудершафт выпьем. И на ты перейдем!

Ковалев пошарил глазами по столику, не сразу, но обнаружил рюмку и приподнял.

- А давай! Давай выпьем за знакомство! - и отчеканил, добавив улыбку, - Ковалев! Приятно познакомиться!
- О, другое дело, - смягчилась дамочка. - А я - Регина. Надеюсь, мне тоже… будет приятно.
Регина бросила взгляд в сторону подружки. Та сидела рядом, в беседе участия не принимала. Ковалев запомнил, что телефон у нее был пожарно-красного цвета, в тон ногтей.

Еще в памяти Ковалева отпечатались два тоста. Один был за прекрасных женщин. Другой… нет, только один тост отпечатался. Потом он расплачивался по счету, порываясь вначале закрыть свой счет и счет «новых прекрасных подруг, которые так украсили…» Потом, увидев цифры, посерьезнел и предложил помочь с оплатой, что дамы и сделали.

Регина жила неподалеку. Подружка (Ковалев так и не узнал имени) вызвала такси еще из бара. Машина удалялась, а Ковалев смотрел вслед, пережидая на островке тротуара алкогольный шторм.

Где-то между волнами тело Регины прильнуло к нему. Как давно Ковалев не ощущал ничего подобного. Конечно, время от времени и жена тоже, но вот этого ощущения, осознания другой женщины рядом – не было очень давно. Регина касалась бедром, обтянутым узкой юбкой. Грудь, чуть прикрытая шубкой, угадывалась под блузкой. Никаких шарфов и свитеров с горловинами, столь любимых Катенькой…
В голове шумело – от алкоголя и податливого чужого тела. Катька сама виновата - не может быть благодарной за то, что я… За вечера, полные покоя и обожания. Я люблю ее… Люблю Катеньку. И эту… Регину… тоже люблю. Как же приятно она целуется. Мы, оказывается, уже в квартире. О, вот оно что, и такие блузки бывают, не знал… Ковалев плыл между предметами одеждой, между поцелуями и объятиями, между ног и грудей…

Очнулся поздней ночью, ближе к утру. В раскрытую форточку белым похмельным лучом бил фонарь. В квартире было морозно и накурено. От гадкого вкуса во рту Ковалев моментально ощутил тяжесть вины.

Он изменил Кате. И сейчас придется как-то идти домой, что-то говорить, дышать перегаром, спутанным во рту с запахом и вкусом чужого тела.

Рядом, разметавшись под одеялом, лежала женщина. В темноте лицо ее казалось покрытым облупившимся лаком. Лак местами блестел, но где-то уже трескался. Пальцы спящей хищно цеплялись за край одеяла. Одинокая баба, которая затащила в койку мужика.

Ковалев сел на краю кровати. Надо уходить. Не ждать же утра! Просто уйти. А как? Как дверь закрыть? Ковалев проследовал в коридор. Ну, хоть тут проблем не будет - замок защелкнется сам. А что, может, оставить записку?..

Черт, вали уже! Трахнулись и трахнулись! Кстати, что насчет презервативов? Ковалев смутно припоминал, что вчера они искали резинки по всей квартире. Нашли? Или все-таки?.. Холодом полоснуло ему горло, низ живота и член.

Он вернулся к кровати, поискал растопыренной пятерней. Шорох растерзанной фольги в изножье обрадовал его больше всего на свете. Пора одеваться. Все, пора домой.

Катенька, наверное, встретит его у дверей. Или на диване, в слезах, уснувшая прямо в одежде. И потом будет болеть - неделю или даже две от этих переживаний, которые доставил он.

С тяжелым сердцем Ковалев наощупь разыскивал вещи - трусы, брюки, рубашка, носок, еще один где-то, ах да, вот валяется.

Все вроде бы, готов. Пора. Ковалев бросил последний взгляд на Регину. Даже не шевельнулась. Из-под одеяла соблазнительно виднеется голая ляжка. Член привстал. Нет, надо уходить.

Развернулся и вышел в коридор. В темноте попались ботинки, ноги уже сунулись в их горла, да не удержали. Левую ногу куда-то повело, Ковалев рухнул на пол. Попытался сдержать дыхание, прислушался. Ни звука из комнаты.
Регина спит. А он, Ковалев, лежит здесь на чем-то мягком и таком приятном. И волоски этой мягкости едва-едва колышутся от дыхания. Поднимаясь, Ковалев приподнял шубку хозяйки квартиры.

Левая рука скользнула по меху. Легкий. Пушистый. Мягкий. Мягкий, что не оторваться.
Машинально, Ковалев нашарил в коридоре пакет, скомкал в него мех, судорожно пихнул отставший рукав. Дверь щелкнула и открылась. Подъезд встретил гулкой тишиной и ярким светом. Ковалев прищурился, вновь прислушался к звукам за спиной. И шагнул к лестнице.

На колючем морозе ночной улицы полегчало. Ковалев сориентировался и заскрипел по лежалому снегу. Домой.

В квартиру вошел решительно. Ни мало не заботясь, разбудит Катеньку или нет, скорее - даже стараясь разбудить, открыл дверь. Не разуваясь, прошел в комнату. Катенька, в самом деле, спала на диване. Глаза жены по краям были словно обведены красным. Плакала.
От шагов Катя проснулась, приподнялась. Испугалась, со злобным удовлетворением, подумал Ковалев. Рывком вывернул содержимое пакета ей под ноги.
- Что это, Ковальчик? - прошептала Катенька, переводя взгляд с шубы на него и обратно.
- Это? Шуба! Ты же хотела шубу?! Вот - твоя шуба! Хотела? Получи! - последние несколько слов Ковалев злобно выкрикнул в жену, в диван, на котором она полулежала, в стену, покрытую желтыми обоями.

Стараясь не терять настроя, Ковалев проследовал в ванную, где первым делом сунул два пальца в рот. После душа, прочищенный и выжатый, голым дошел до кровати и упал в изнеможении.
Катенька так и продолжала сидела на диване. Шуба лежала у нее на коленях и жена мягко, одними пальцами, поглаживала мех. Губы Кати чуть шевелились.
- Что говоришь? – не расслышал Ковалев, почти провалившись в сон.
- А? Нет, ничего. Просто показалось… Потертость тут, что ли?
Категория: Рассказы Автор: Руслан Серазетдинов нравится 0   Дата: 25:09:2014


Председатель ОЛРС А.Любченко г.Москва; уч.секретарь С.Гаврилович г.Гродно; лит.редактор-корректор Я.Курилова г.Севастополь; модераторы И.Дадаев г.Грозный, Н.Агафонова г.Москва; админ. сайта А.Вдовиченко. Первый уч.секретарь воссозданного ОЛРС Клеймёнова Р.Н. (1940-2011).

Проект является авторизированным сайтом Общества любителей русской словесности. Тел. +7 495 999-99-33; WhatsApp +7 926 111-11-11; 9999933@mail.ru. Конкурс вконтакте. Сайты региональной общественной организации ОЛРС: krovinka.ru, malek.ru, sverhu.ru