Olrs.ru / Конкурс
КОНКУРС

Регистрация

Логин

Пароль

забыли пароль ?




Конкурс №13 июнь 2017
1 место в номинации "Проза" рассказ Талгата Ишемгулова "Ястребок". В номинации "Лирика" 1 место Иван Малов с подборкой стихов "Степью навеяны строки".











Тюха

Тюха… Некрасивое это прозвище дала ему учительница начальных классов. Не было особой обиды у Пашки на молодую женщину, но, однажды так назвав его за медлительность и недетскую основательность при выполнении заданий на любом предмете, она, сама того не желая, на годы обрекла его переносить мучительное прозвище и насмешки одноклассников.

Если уж быть до конца откровенным, то со школой у Пашки были связаны не самые лучшие воспоминания. Учился не очень, ничем среди одноклассников не выделялся, разве что ростом, худобой и неуклюжестью. А худой он был потому, что в семье шестеро детей и больная мать. Отец работал скотником: уходил на работу, пока все еще спали, а когда возвращался, то с детьми был не очень приветлив и разговорчив. Мать постоянно болела, так что зачастую старшие дети еду сами готовили.

Да какая там еда! С детства запомнились Пашке тюря и варево, как его называл отец. В ведерную кастрюлю, окромя картохи, кидали, что было: морковь, бурак, пшено, лук… Все это уваривалось, становилось густым и почему-то пахло кислятиной, но, как ни странно, давало ощущение сытости.

В школе Тюха волчонком забивался на последнюю парту, чтобы не видны были лишний раз его не по размеру большие ботинки со сбитыми носками: когда он шел по коридору, они так громыхали, что мальчишка, высокий и нескладный, старался как-то сжаться, чтобы быть менее заметным. Как же, сожмешься тут, когда высокий, как шпала!

А по весне как назло у Тюхи на бледном, облупившемся носу выскакивали яркие конопухи – вот тогда его жизнь становилась совсем невыносимой, потому как одноклассники дразнили его. Пашка впадал в отчаянную тоску: вечерами уходил к реке и часами сидел на берегу. Все мечталось ему, что вот станет он взрослым и уедет в большой город, денег побольше заработает, купит мотоцикл… На этом мечты и обрывались, потому что мотоцикл мальчишка видел только в кино, но вот однажды к ним в село приезжал из райцентра корреспондент из газеты. Так Пашка тогда и рассмотрел эту мудреную машину, присел на корточки, все потрогал руками, даже присвистнул. Корреспондент зачем-то посетил школу, долго находился в кабинете директора, а мальчишка урок пропустил, разглядывая диковинную технику.

По натуре Пашка был незлобным человеком, но вот обидел его уже в последнем классе (он заканчивал семилетку) физрук. На одном из уроков учитель показал, как надо метать учебную гранату: на самом деле метали не гранату, а мячик – просто так условно его называл физрук. Кто ж о войне тогда-то думал?

Так вот мальчишка метал этот самый мячик не очень-то далеко, у других детей в классе получалось ловчее. Физрук строго так посмотрел на Пашку, потом обреченно махнул рукой и сказал, как припечатал:
- Ничего путного из тебя в жизни не получится!

Мальчишка тогда сорвался с урока, забежал в раздевалку и долго сидел там, глотая слезы, продавливая их в себя, а плечи его зябко подрагивали. И вот сколько лет уже прошло, сам отцом четверых детей стал, а та детская обида все вспоминается.

А Наталья его выбрала, наверно, за доброту и молчаливость, наверно, за то, что со всем соглашался и никогда с женщиной не спорил, потому что считал ее, женщину, существом особым. Жена говорила, что Пашка был очень ласковым, как тот кутенок, - именно так она и называла его в редкие минуты проявления нежности. После таких нежностей обычно через девять месяцев и появлялся на свет очередной сынок.

Семья у Пашки большая, а денег он приносил домой не очень много, потому все чаще и пилила его жена, пеняла за то, что другие мужики как-то крутятся, обеспечивая семью, с начальством умеют дружить, а ее муж – одним словом, Тюха…

А он, действительно, и был Тюхой. Жена, наблюдая, как он долго возится с мотоциклом, тщательно смазывая все детали, что-то подкручивая и подвинчивая, не выдерживала и бросала в сердцах:
- Да что же ты так долго возишься, Тюха!

Наталья, когда ей в роддоме поднесли первого ребенка, только взглянув на него, так и сказала:
- Боженька, вылитый Тюха!

Но Пашка на жену не обижался, потому как досталась ему чернобровая красавица со смоляными, как уголь, волосами, и такими же темными глазами. Уж почему ее выбор остановился именно на нем, то только Богу известно, потому как сам Пашка особенных усилий не прикладывал, только несколько раз проводил понравившуюся ему девушку, за которой ухаживали самые красивые парни деревни. Всю дорогу до ее дома молчал и сопел, а уже у калитки не выдержал, запрокинул с силой ее лицо, поцеловал сухие, потрескавшиеся губы Натальи и стал говорить такие ласковые, такие нежные слова, которых от себя и сам не ожидал и которые, наверно, вскружили голову девушке:
- Моя ты голубонька сизокрылая, моя касаточка, моя ласточка, любушка!

Наталья только и ахнула. А на другой день Пашка пришел свататься, родители невесты ни в какую не хотели отдавать свою дочь за молчуна и Тюху, но девушка была непреклонна – через месяц и свадьбу сгуляли.

Рожала жена Пашке детей аккурат через два года, так что к началу войны, к его тридцати годочкам, он уже был отцом четверых детей. Прежней-то нежности в отношениях мужа и жены уже не было, но Наталья каждый раз, когда в очередной раз муж вез ее в роддом, счастливо улыбалась и хвалилась:
- Еду рожать еще одного конопатого.

Теща зятя сразу невзлюбила, его внуков не нянчила, зато часто к городскому зятю наведывалась, где жила младшая дочь, у которой была большая квартира и ее маленькая семья жила сытней.

Сыновья Пашки – его гордость, а с дочкой все никак не получалось, а тут война…Бабы выли, провожая своих мужей, а он уехал в райцентр ночью, тайком от жены, чтобы не видеть ее слез, чтобы не рвать ее сердце. Так что и не попрощался со своей касаткой, более того… почти не писал писем. А о чем писать-то? О том, что отступали и отступали, что лихорадкой переболел, когда в болотах прятались?

---------
Пашка с товарищами сидел в тесном окопе, который позавчера вырыли наспех, суглинок был сухой, каменистый. Он подобрал под себя длинные ноги, сгорбился, надвинув на припорошенные пылью глаза пропахшую потом пилотку и думал о том, что вот закончится война и вернется он домой в Журавку – так называлась его родная деревня. Как-то прочитал в газете, что таких деревушек в его стране по всем ее бескрайним просторам несколько десятков. Так вот вернется он в Журавушку, и родит его ненаглядная Наталочка доченьку. И все представлялось ему, как возьмет он на руки маленький комочек с темными глазенками и еще расплющенным забавным носиком, как прижмет к груди, как будет пахнуть родная доченька молочком…

В июне ночь необычайно короткая, темнеет ненадолго, а потом ночь плавно переходит вот в такой неожиданно туманный рассвет. Его видишь, но не осязаешь, потому что он не зависает над землей, а движется, то рассеиваясь, а то вдруг усиливаясь, сгущаясь. Такой туман идет над землей полосами. В мирное время Пашка не однажды наблюдал за туманом в июньское утро и завороженно следил за его постепенным рассеиванием, потому что когда солнце начинает пробивать туман лучами, то он как бы загорается в низком свете. Необыкновенное зрелище!

Но сегодняшний наступающий тревожный рассвет не предвещал ничего хорошего, более того: у Пашки как-то нехорошо засосало под ложечкой. Бабушка говорила, что сосет под ложечкой к неприятным новостям! Мужчина ощущал нарастающую ноющую боль во впадине между ребрами. Тревога усиливалась, росло беспокойство, поэтому он старался расслабиться, примостившись как можно удобнее в неглубоком окопе.

Кажется, задремал… Очнулся от толчка:
- Ты заснул.. что ли? Грохот какой стоит, а ты сопишь во сне! Видишь: началось! – прокричал Петр, наклонившись к Пашке.

Глубокий, но короткий утренний сон прервался… Пашка приподнял голову и присвистнул: началось! Немецкие танки шли, то ли подымая облака пыли, то ли рассеивая туман, грозно ощерившись пушками. В воздухе гремел захлебывающийся свист снарядов. Пашка чувствовал, что его начинает подташнивать и голова кружится. Вот уже взметнулись первые взрывы и были подорваны первые танки. Но приказа вступать в бой им еще не поступало. Другая рота, та, что слева, отражала первую волну вражеской танковой атаки.

Он чувствовал, что начинают неметь от напряжения пальцы, сдавливающие пулемет. Видел, как уже дымятся первые вражеские танки, как выскакивают из подбитых машин фашисты, как их шквальным огнем накрывает наша пехота…

Гашетка под пальцем заработала! Танки все ближе и ближе…Пулеметчики поливают беспрерывно, но танки, как навозные жуки, все наползают и наползают. Полковая артиллерия старается, но вражеская атака несметная, да и участок совсем отвратительный: кажется, что танки выползают из-за холмов, которых на самом деле нет, просто местность неровная…

Земля ворочается под взрывами, бухает, дышит, как израненное животное, набухает кровью и слизью, влажнеет, становится скользкой. Пашка загреб левой рукой комок земли, а она липкая. Рядом товарищ лежит, полголовы как не бывало! И смотрит Пашка на это кровавое месиво и никак не возьмет в толк, что больше нет Петра, нет боевого товарища, не вернется он к своим пацанам-подросткам домой, не встретит его красавица жена…

Плотный утренний туман окончательно рассеялся – немецкие танки как на ладони. Пашка разглядел их угрожающий оскал, близко услышал лязг гусениц. Сердце бухало тревожно, и опять эта ноющая боль между ребрами…

Он махнул рукой Степану, который в метрах десяти от него, видел, как тот перезаряжает пулемет. А впереди, перед окопами, опять дым…

Движимый каким-то наитием, каким-то предчувствием, Пашка еще раз на ощупь проверил противотанковые гранаты – они лежали рядком. Вот из фашистского танка выскочили гитлеровцы, пытаясь сбить с себя пламя. Пашка стрелял, вдавливаясь в орудие всем телом. Но шел, не сбавляя скорости, еще один танк, приближался черной неизбежностью все ближе и ближе…Это чудовище, успел подумать Пашка, нависнет над… Липкий пот скатывался по загрубевшей коже лица, дыхание перехватывало спазмами удушья и страха…

Фашистский танк наехал на окоп, крутанул громадиной гусениц… Выбрасывая комья земли, обрывки солдатских шинелей и куски человеческой плоти, гусеницы танка бешено вращались, вдавливая в землю людей, разрывая и расплющивая их тела.

И горловой, мощный, последний крик, и вздох, тоже последний, продавленный страхом и отрешенностью от всего земного, - все исчезло навсегда, оглушенное взрывом и взметнувшимся ввысь огнем такой силы, что не осталось ничего: ни Пашки, с детским прозвищем Тюха, с мечтами о нерожденной дочери, ни рядом находившихся боевых товарищей, не успевших даже до войны жениться.
Взрыв был такой оглушающей силы, что Степан на несколько минут оглох и отчаянно тряс головой. Пламя лизнуло зловещую машину из подбрюшья, а из люка выскочили гитлеровцы. Степан стрелял прицельно и с такой неистовой ненавистью, какой никогда еще не испытывал к этим людям, которых и за людей-то не считал.

После атаки фашистов поле стояло выжженным, пропитанным кровью; душил острый запах гари, дым застилал глаза, и трое уцелевших бойцов отрешенно, сидя на земле, прокопченные дымом, уставшие и изможденные, смотрели вокруг и никак не могли взять в толк: где же ребята из их роты? неужели все полегли?

Странно! На сухой былинке беспомощно машет лапками паучок и на ходу тянет за собой тоненькую липкую паутинку… Как он здесь уцелел? Маленький пучок травы, не изгаженный войной, не замаранный кровью, жил какой-то своей, природной жизнью, как бы находясь в другом измерении.

Степан наклонился, пригляделся к паучку, хозяйственно хлопотавшему на травинке, суетливо перебиравшему лапками, и обратил внимание, что на былиночку вылезли и другие паучки, они оплели травинку, жмутся друг к дружке и, кажется, пьют капельки росы, которой в принципе уже не могло быть, а значит, это или человеческая кровь, или человеческий пот…

И в этом неестественном противостоянии природы и человека было что-то такое зловещее, такое непостижимое, что стало трудно дышать, думать, жить…

Острый запах гари разъедал глаза, они слезились; Степан растирал их по лицу, испещренному грязными разводами, и кашлял, долго, натужно кашлял, выталкивая из себя гарь, смрад, боль и ужас…

А солнце перешло границу горизонта, поднявшись над землей. По преданию древних, по первому солнечному лучу спускаются боги и поднимаются люди. Эта загадка – непостижимое человечеством таинство жизни и смерти. Может быть, вечной жизни?..




Категория: Рассказы Автор: Людмила Дудка нравится 0   Дата: 09:05:2017


Председатель ОЛРС А.Любченко г.Москва; уч.секретарь С.Гаврилович г.Гродно; лит.редактор-корректор Я.Курилова г.Севастополь; модераторы И.Дадаев г.Грозный, Н.Агафонова г.Москва; админ. сайта А.Вдовиченко. Первый уч.секретарь воссозданного ОЛРС Клеймёнова Р.Н. (1940-2011).

Проект является авторизированным сайтом Общества любителей русской словесности. Тел. +7 495 999-99-33; WhatsApp +7 926 111-11-11; 9999933@mail.ru. Конкурс вконтакте. Сайты региональной общественной организации ОЛРС: krovinka.ru, malek.ru, sverhu.ru