Olrs.ru / Конкурс
КОНКУРС

Регистрация

Логин

Пароль

забыли пароль ?




Конкурс №13 июнь 2017
1 место в номинации "Проза" рассказ Талгата Ишемгулова "Ястребок". В номинации "Лирика" 1 место Иван Малов с подборкой стихов "Степью навеяны строки".











Попрошайка

Откуда взялась она в многолюдном поселке, никто не знал. Думали, посидит денек-другой с протянутой рукой и исчезнет так же тихо и незаметно, как и появилась.
А она прижилась тут, присмотрев за пекарней брошенную завалюху, в которой и поселилась со своим выводком мал-мала меньше.
Младшего из сыновей Райка, по прозвищу Желтая, брала с собой на автостанцию, где просила милостыню.
Ее желтое, с бестолковым выражением лицо, бросалось в глаза своей некрасивостью. Согбенная, в надвинутом на прищуренные глаза темном платке и выцветшем платье, сидела она, словно мумия, до самых сумерек, пока не отъезжал последний автобус. Не канючила, не кланялась беспрестанно, чтобы вызвать у прохожих жалость. Сидела смиренно, как и подобает опытной -попрошайке, уповая на щедрость посельчан.
В дни народных гуляний Райка перебиралась к столовой, где весь день шла бойкая торговля вином и разными сладостями.
Поселок тогда напоминал гудящий улей. По шоссе и тротуару прохаживались нарядно одетые люди, повсюду слышались песни и частушки. Захмелевшие мужики подносили Райке стаканчик красного вина, предлагая выпить за праздник. Райка поджимала и без того тонкие, бескровные губы и, часто моргая бесцветными ресницами, бурчала под нос: "Еще чего! Что я, пьяница какая?! Пожрать бы лучше дали. А от этой заразы сыт не будешь..." Однако, в громкий разговор не вступала. Не для того сидит здесь, чтобы базар разводить...
По-разному относились в поселке к попрошайке. Одни охотно подавали, другие стыдили, мол, совсем совесть потеряла. Молодая, а работать не хочет. Были и такие, в которых нищенка возбуждала гадливость и отвращение.
С ней сам участковый милиционер разбирался: кто такая, откуда, почему не работает? А она опустила голову и молчит, будто и не о ней вовсе речь. Знает она этих служивых! Стоит только рот открыть — не отвяжется, А если по глупости своей еще и ляпнешь чего невпопад — всю душу истреплет. Покрутил он ее документ, покачал головой, косясь на разбросанные по тряпице медяки и, махнув рукой, ушел. Райка проводила его хитроватым взглядом. "Что он ей, многодетной!"
Работать она и в самом деле не могла. Желудком сильно страдала, хотя просить начала еще здоровой девкой, прикидываясь то глухонемой, то больной на голову.
В детстве она не раз видела людей с протянутой рукой, только не могла тогда взять в толк, за что подают им? Что заставляет их сиднем сидеть на одном месте? Но когда ее, совсем малую девчушку, выставили за дверь детского дома, поняла, откуда
берутся попрошайки... Жила беспризорницей, воровала. А потом и сама стала просить. Сидела с забинтованным лицом и скрюченными руками. По совету "друзей" по промыслу приноровилась Райка и глаза выворачивать. Попробовала. Целый день бьешь баклуши, а тебе за это еще и денежку бросают. Понравилось. С того времени и начался немудреный ее промысел.
Райка приметила, что просящим мамашам подают охотнее. После первого ребенка от рыжего выпивохи дела у нее пошли намного лучше. С тех пор и наладилась безотцовщину разводить. Какая Райка ни бесстыжая, без царя в голове, а с детьми на руках сидеть на миру ей все же спокойнее. Вроде как при деле — мать. Детишки на прохожих жадными глазенками смотрят, "дай-дай" ручонками делают. Ну как тут пройдешь мимо! Да и вид у Райки — не передать. Убогая и только.
В лесной поселок она подалась по совету старой учительницы. Чего, говорит, пыль здесь глотаешь, сама мучаешься и деточек мучаешь? Приезжай к нам, не пожалеешь. Народ у нас веселый, приветливый. Устроишься на работу, жилье подыщешь. Никто еще не разговаривал с ней так сердечно.
Встречаясь в поселке с учительницей, Райка стыдливо отворачивалась, но та ничего ей и не говорила. Только однажды попросила привести к ней в школу старшеньких своих. Как ни противились ее лоботрясы, силком притащила их в школу. "Ох, и намаешься же ты с ними, иродами бестолковыми",— посочувствовала Райка учительнице.
Сорванцы ее и впрямь ни на что путное были не способны. Средний, правда, умудрился начальную школу закончить, в отца, видать, пошел... Старший с трудом два класса осилил. Остальные трое сыновей — неучи. Двух слов связать не могут. Зато по части "мата" — палец в рот не клади. Райка и та не всегда могла перематерить их. А она — в три ряда кроет. Как-то в городе в компании вокзальных забулдыг на спор "кто кого?" она выиграла целых три бутылки "Столичной", которые потом выменяла на харчи. Материлась от души. Такое несла, что видавшие виды ханыги только успевали переглядывать¬ся да за животы хвататься.
2.
В сорок лет родила Райка Маринку. Не девочка — картинка. Курчавая, большеглазая. Миленькая такая. Ангелочек и только. Люди невольно любовались ею. Старались погладить, сунуть какое-нибудь лакомство.
Но больше всех малюткой заинтересовалась одна почтенная пара. Раньше Райка этих людей в поселке не видела. Они долго и вежливо расспрашивали, как зовут девочку, кто ее отец, не голодна ли она, здорова ли? Райка терпеливо молчала, а потом не выдержала:
— Вам что, поговорить больше не с кем? Идите себе с Богом!
— Не сердись, - попросил ее мужчина, протягивая сто рублей.
У Райки сперло дыхание.
— Подожди, меня, пожалуйста, здесь, Митя,— обратилась к нему женщина.— Я сейчас.
Мужчина не сводил с Маринки влюбленных глаз.
— Вы что, не тутошние? — смягчив голос, полюбопытствовала попрошайка. Незнакомец оживился.
— Приехали сюда век доживать. К земле потя¬нуло.
— Из начальников, небось?
— Военный я, полковник.
Райка недоверчиво посмотрела на моложавого, осанистого мужчину лет пятидесяти. Никогда в жизни не разговаривала она с таким чином.
— Жена? — кивнула она в сторону магазина.
— Да. Элеонора Ивановна.
— Детей, видать, не заимели? — ошарашила его Райка.— А у меня их шестеро. И всем пожрать давай.
— Шестеро?! —опешил мужчина.— Ох, мать моя! И где же они?
— А черт их знает! Собак по улицам гоняют да по садам шныряют, -
Элеонора Ивановна купила Маринке ситцевое платьице и плюшевого медвежонка. Полковник про¬тянул к малышке руки.
Та охотно пошла.
Женщина отвернулась, украдкой смахивая слезы.
— Прости, Эля,— виновато произнес муж,— Я не хотел тебя расстроить.
Он отдал девочку Райке, и они поспешно ушли.
"Чудные, — подумала Райка, шелестя сторублев¬кой.— Денег, .кажись, куры не клюют. Ишь, как разбрасываются..." Никогда в жизни не держала она в руках такого богатства.
Долго не показывались ее новые знакомые. Райка уж и думать о них перестала. И вдруг объявились. Разнаряженные и вроде как смурные. Мнутся, стоят, переглядываются. Все на Маринку ее смотрят и вздыхают. Всплеснув руками, Элеонора Ивановна при¬нялась доставать из корзиночки угощения. Маринка тянула к ней ручонки. Женщина бережно взяла ее.
— Ах ты, моя куколка! Чумазенькая!.. И, собравшись с духом, выпалила, обращаясь к Райке:
— Отдай нам дочку. Век помнить будем и в обиде тебя не оставим. Мы уедем отсюда, дадим девочке образование. Будет счастливым человеком.
Обалдевшая Райка так и не нашлась, что ответить. К ней не обращались с подобными просьбами.
Долго уговаривали ее супруги, чуть ли не золотые горы . сулили. Райка быстро смекнула, где ларчик открывается, и согласилась отдать дочь при условии, что те останутся жить в поселке, а она хотя бы изредка сможет видеться с Маринкой...
Райка получила деньги немалые, пуховую перину, постельное белье и кое-что из женского гардероба.
Сидела она теперь в роскошном платье из розо¬вого шелка, при бусах. Кассирша Любка, вертихвостка и матерщинница, укатывалась со смеху;
— На тебе это платье, как на корове седло,— кричала она из окошка кассы.— И тебе, дуре, копейки теперь никто не бросит.
Райка огрызалась в ответ и плевалась в ее сторону
Всякое видывал на своем веку рабочий поселок, но чтобы попрошайка разнаряженной сидела, такого на его памяти еще не было.
А она то одно платье наденет, то другое. То капроновую косынку повяжет, то атласную. На нее школьники всю неделю бегали смотреть. Пошли разговоры, что попрошайка кого-то обчистила. Вместо дочки ее теперь сопровождали двое младших сыновей.
Вечерами Райка мчалась к Маринке, всеми правдами и неправдами выуживая у ее новых родителей деньги. И до того преуспела в искусстве вымогательства, что бедные люди в конце концов сбежали из поселка.
Покинуть привычное место Райку заставила жизнь. Прокормить ее ораву поселок был уже не в состоянии. Даже если бы ей пришлось вытворить нечто потрясающее, больше обычного подавать бы не стали. Не те времена пошли. Ободрали поселок, как липку. Не осталось в его окрестностях ни нефти, ни ценных пород древесины. Люди стали уезжать в поисках работы.
Просила Райка теперь на стороне. Наладилась ездить в два конца: в городок нефтяников Хадыженск и курортный Горячий Ключ. В поселке же с сыновьями только по дворам побиралась. Оденется в лохмотья, насочиняет разных историй и причитает: то погорельцы они, то кормильца злодеи убили, то село их наводнением накрыло... Несчастная мать убивается, дети плачут. У кого сердце не дрогнет? Горе-то какое, не приведи Господи! И выносят, кто что может из обуви и одежды.
И все шло хорошо в древнем ее ремесле, не появись у нее конкурентка, такая же, как и она, попрошайка с соседнего хутора Веселого, что по пути в Хадыженск, куда Райка отправлялась первым рейсом на заработки. Как увидела она ее сидящей недалеко от своего пятачка, мимо которого проходили за день тысячи людей, так и обомлела. "Ах ты, стерва толстозадая! Ты что же, тварюка, другого места не нашла? Шустрая ты, видать, бабенка, но и мы не пальцем деланные. Я ж зенки твои бесстыжие выцарапаю за этот пятачок..."
Но однажды Лизка, так звали нищенку-конкурентку, перехитрила Райку. Заночевав в городке, утром как ни в чем не бывало уселась на ее коронном месте. Райка, увидев это, позеленела от злости. Они дрались до крови. Разнял их милиционер, пригрозив отправить обоих на пятнадцать суток.
С того дня стали попрошайки на пятачок бегать наперегонки. В автобусе едут как люди, но стоит им приехать . на конечную остановку, как начинается представление: обе вмиг в инвалидок превращаются. Райка, закатив глаза, хватается за сердце и вопит не своим голосом. Лизка на костылях скачет. Худосочная, быстрая на ногу Райка, обычно опережала неповоротливую Лизку. Та, поотстав, матерится на чем свет стоит, костылями замахивается.
— Пошла вон, шалава,— вопит Райка.— Вишь занято? Или повылазило? Иди, откуда пришла, лахудра мокроглазая!
— Заткнись, дохлятина! Чем ты лучше меня, голодранка?! Обезьяна против тебя и та красавица.
— Лучше обезьяной быть, чем такой паскудиной.
Горожане привыкли к их концертам, но толпа зевак не убывала. Даже представить было немыслимо, что выкинет каждая из попрошаек,
4.
Выросли Райкины дети, как в поле бурьян. Только на прозябание в неволе и сгодились. Четверо за воровство по тюрьмам пошли. Средний, любимчик ее. выучился на тракториста. Женился, четверых детей на свет произвел. Но потом и он с глузду съехал. Стал водку хлестать, дебоширить. Доставалось от него Райке. Как-то зимой, вусмерть пьяный, гоняясь за матерью на тракторе, он въехал прямо в их завалюху. Долгое время ютились все гамузом в чудом уцелевшей кухоньке. "Лучше б ты вшей да клопов в тюряге кормил, проклятый,— выговаривала ему Райка.— Лучше б я продала тебя, подлюгу. Сколько хлеба моего перевел, вредитель постылый".
Думками о Маринке голову Райке себе не заби¬вала. Не до нее. Наверное, и не вспомнила бы, если б не получила от родителей ее письмо с фотокарточкой. Ох, и красивая ж девка выросла! Вся из себя. Видать, живет, как сыр в масле катается. Написать не захотела. До сих пор не верит, что попрошайка ее родила. "А кто ж тебя, дуреху, родил? — спрашивала Райка, вглядываясь в фотографию.— Кабы не отдала б добрым людям, так и ходила бы чумазая да оборванная. А теперь-то носом крутить можно. Ученая! С головы до ног разодетая, как та королева. Что ей Райка, нищая?! Да и не помнит она меня. Бог с ней. Отломанный кусок, что и говорить". Она завернула фото в платочек и сунула за пазуху.
Где-то в глубине души Райка радовалась, а быть может, и гордилась, как могла, что живет на белом свете у добрых людей ее кровинушка с незагубленной судьбой. Ладная да путевая, не подстать братьям. Да не поддурись тогда Райка грамотным людям, неизвестно, что было бы с ее Маришкой...
Без малого полвека просидела Райка с протянутой рукой. И по сей день сидит.
Еле волоча жилистые ноги, скелет скелетом, тащится она в шумный город в поисках нищенского своего счастья, захватив с собой теперь уже двух малолетних внуков — кормильцев своих.

Категория: Рассказы Автор: Валерий Кузнецов нравится 0   Дата: 10:04:2013


Председатель ОЛРС А.Любченко г.Москва; уч.секретарь С.Гаврилович г.Гродно; лит.редактор-корректор Я.Курилова г.Севастополь; модераторы И.Дадаев г.Грозный, Н.Агафонова г.Москва; админ. сайта А.Вдовиченко. Первый уч.секретарь воссозданного ОЛРС Клеймёнова Р.Н. (1940-2011).

Проект является авторизированным сайтом Общества любителей русской словесности. Тел. +7 495 999-99-33; WhatsApp +7 926 111-11-11; 9999933@mail.ru. Конкурс вконтакте. Сайты региональной общественной организации ОЛРС: krovinka.ru, malek.ru, sverhu.ru